Вступление
Дождь обрыдал тротуары,
лужами сжатый жулик,
мокрый, лижет улиц забитый булыжником труп,
а на седых ресницах —да!—
на ресницах морозных сосулек
слезы из глаз —да!—
из опущенных глаз водосточных труб.
Всех пешеходов морда дождя обсосала,
а в экипажах лощился за жирным атлетом атлет;
лопались люди, проевшись насквозь,
и сочилось сквозь трещины сало,
мутной рекой с экипажей стекала
вместе с иссосанной булкой
жевотина старых котлет.
Мария!
Как в зажиревшее ухо втиснуть им тихое слово?
Птица
побирается песней,
поет,голодна и звонка,
а я человек, Мария, простой,
выхарканный чахоточной ночью в грязную руку Пресни.
Мария, хочешь такого?
Пусти, Мария!
Судорогой пальцев зажму я железное горло звонка!
...зажму я железное горло звонка!
...зажму я железное горло звонка!
Мария! Звереют улиц выгоны.
На шее ссадиной пальцы давки.
Открой! Больно!
Видишь — натыканы
в глаза из дамских шляп булавки!
...зажму я железное горло звонка!
...зажму я железное горло звонка!
...зажму я железное горло звонка!