Мне старушка одна на вокзале, поохав, сказала:
"Как не стыдно сынок, жизнь свою начинаешь с обмана.
Где-то орден купил, нацепил и бахвалишься людям,
Сам такой молодой, да только совести грамма не будет.
Весь такой загорелый, видно, с отдыха с жаркого юга,
Там на папины деньги гулял, веселился бездумно.
Ты сними не позорь, не позорь фронтовые седины,
Что ты знаешь, сынок, о войне - ничегошеньки, милый".
Что ответить старушке седой, не обидеть бы старость.
А слова оправданий не лезут, как будто бы в тягость.
Только орден рукою прикрыл, чтоб обидой не пачкать.
И вдруг вспомнил афганское небо, наше небо прозрачное.
Я бы мог рассказать той старушке, как плакали горы,
Как снега вдруг краснели от яркой рябиновой крови.
И как быстрые реки топили последние крики,
И как небо швыряло на землю горящие МИГи.
А еще расскажу, как врывается горе в квартиры,
Как безумную мать не могли оторвать от могилы.
И тогда ты, старушка, поймешь и меня не осудишь.
Ордена, как у нас, на базаре не встретишь, не купишь.