И Белый кролик вострубил,
И устрицы восстали,
И те, кто амальгамой был,
Хрустальной пылью стали.
Комета жахнула с небес
Прямёхонько в десятку.
И, обалдев, Бирнамский лес
Пошёл плясать вприсядку.
И ворон, чёрный купидон,
Кричал, кромсая нары:
"Кармагеддон! Кармагеддон!
Молитесь, санитары!"
А мы, как будто невзначай
Прошляпив всё на свете,
Вечерний допивали чай
В отдельном кабинете.