Ты бродил все около шизокрылым соколом
Сердце мое екало и сбивался шаг
Ах, как сердце таяло, когда ты настаивал
Ты — моя Цветаева, я — твой Пастернак.
Ах, как сердце таяло, когда ты настаивал
Ты — моя Цветаева, я — твой Пастернак.
И теперь я сдалася, силы не осталося
Чувство разрасталося, впрочем — видишь сам
Не лепи горбатого, доставай лохматого,
Я — твоя Ахматова, ты — мой Мандельштам.
Не лепи горбатого, доставай лохматого,
Я — твоя Ахматова, ты — мой Мандельштам.