Чечня в огне, здесь не Афган.
Приказ "Войти!" войскам отдан.
И мы вошли, но "Не стрелять!", ведь тут же дети!
Колонны шли их духи жгли.
Дым простирался до Москвы,
Но кто же нам, за боль и гарь, теперь ответит?
Колонны шли их духи жгли.
Дым простирался до Москвы,
Но кто же нам, за боль и гарь, теперь ответит?
В окопах мы, кругом туман.
Здесь вся война - сплошной обман.
Жестоким снайпером комбат смертельно ранен!
И матерясь, мешая грязь,
Дождем свинца, сметая мразь,
Наш полк дошел, дополз до Грозного окраин!
И матерясь, мешая грязь,
Дождем свинца, сметая мразь,
Наш полк дошел, дополз до Грозного окраин!
И матерясь, мешая грязь,
Дождем свинца, сметая мразь,
Наш полк дошел, дополз до Грозного окраин!
Сейчас в России - Новый год,
Поет, смеется мой народ,
А чтоб он пел - бы у Дудаевских развалин!
Душман нам сволочь в спину, бьет!
Броня горит, свинец в живот!
И, мать моя, ты не грусти, мы с честью пали!
Душман нам сволочь, в спину, бьет!
Броня горит, свинец в живот!
И, мать моя, ты не грусти, мы с честью пали!
А мы в окопах, ждем ответ:
За деньги банка "Менатеп" иль
За Россию-мать, мы кровь здесь проливаем?!
Не за копейки и рубли,
Идем мы по земле Чечни,
А чтоб тебя, Россия-Мать, великой звали!
Не за копейки и рубли,
Идем мы по земле Чечни,
А чтоб тебя, Россия-Мать, великой звали!
Чечня в огне, здесь не Афган.
Приказ "Войти!", войскам отдан.
И мы вошли, но "Не стрелять!", ведь тут же дети!
Колонны шли и духи жгли.
Дым простирался до Москвы,
Но кто же нам, за боль и гарь, теперь ответит?
Колонны шли и духи жгли.
Дым простирался до Москвы,
Но кто же нам, за боль и гарь, теперь ответит?