Сменяются эпохи, и дышит наша грудь,
То хорошо, то плохо, то сносно как-нибудь.
Бывает нелегко нам и в малом, и в большом,
И лишь хамелеонам живётся хорошо.
По-разному — заметьте, сей факт неоспорим —
Живут на белом свете поэты и цари,
По-разному сгорают их звёзды на лету,
Во тьме пересекая последнюю черту.
Пока цари на троне, с царями все в ладу,
Царя никто не тронет, пока он на виду.
Ему никто не скажет, что, мол, не так поёшь.
На удивление даже — хорош, пока живёшь.
Но только царь уходит, и подпевалы все
Изъяны в нём находят, как сало в колбасе:
«Один был своенравен, другой — вообще без головы!»
Скажите, бога ради, где ж раньше были вы?
модуляция в Bm
Совсем не то — поэты: пока они живут,
Какие-то запреты всегда для них найдут.
Но долго жить прикажет затравленный поэт,
На удивление даже снимается запрет.
И тот, который сам был вчера готов его сожрать,
Запел вдруг дифирамбы — какая благодать.
Посмертные награды, так нужные живым.
Скажите, бога ради, где ж раньше были вы?
Живут на белом свете поэты и цари.
По-разному — заметьте, сей факт неоспорим —
По-разному сгорают их звёзды на лету,
Во тьме пересекая последнюю черту.
Да, судьбы их различны, но, что ни говори,
Нам дороги обычно и поэты, и цари.
Одних мы чтим публично, вовсю рукоплеща,
К другим приходим лично — на кладбища.