Черный ворон по дороге, с шинами тугими,
Два из МУРА с видом строгим, и я между ними,
Завела судьба шальная на крутую тропку,
Шел по ней куда не зная, и темно и топко,
Шел по ней куда не зная, и темно и топко.
Что меня к биде приперло, чем других я хуже,
Искупался я погорло в мутной грязной луже,
Пятерик висит на шее, не последний видно,
Жизнь вокруг все хорошеет, от того обидно.
Жизнь вокруг все хорошеет, от того обидно.
За решеткою стальною, сникну и засохну,
Видеть небо над собою, в маленькие окна,
Всеми проклят и покинут, кто жалеет вора,
Разогнуть свободно спину я смогу не скоро.
Разогнуть свободно спину я смогу не скоро.
Давят согнутые плечи, ненависть людская,
Что я им теперь отвечу? Мол судьба такая,
Мол спихнули злые люди, в темную трясину,
Кто теперь-то верить будет, уличному сыну.
Кто теперь-то верить будет, уличному сыну.
Слово ласковое скажет, кто теперь со мною,
Ведь душа чернее сажи, чем ее отмою,
Вдаль бежит дорога прямо, под конвоем едим,
Как в глаза старушка мама, поглядит соседям.
Плакать будет дни и ночи, свой родной, не кто-то,
Не внушался мил сыночек форточной работы,
Руки скованы в запястья, день сереет, хмуро,
И везет меня в ненастье лейтенант из МУРА.
И везет меня в ненастье лейтенант из МУРА.
Черный ворон по дороге, с шинами тугими,
Два из МУРА с видом строгим, и я между ними,
Не задаром черту продан, срок за дело дан,
Эх прости прощай свобода, здравствуй Магадан.
Эх прости прощай свобода, здравствуй Магадан.