И не бит еще судьбою, и не балован,
И у господа уже одной ногой,
Проживаю у Натана Тененбаума,
В городишке, именуемом Стокгольм.
Припев:
И куда теперь не еду,
Слева Шведы, справа Шведы,
Выбрит, сыт, обут, одет,
Да и сам ну чем не Швед.
Чтоб исчезли наши беды,
Чтобы жили мы, как шведы,
Может нам Россию-мать
Взять и Швецией назвать,
Взять и Швецией назвать.
По Стокгольму, сколько ни было бы пройдено,
Каждый камешек на этом берегу,
На бегу, а все же сравниваю с родиной,
Той проклятой, без которой не могу.
Припев:
Той, в которой где не еду,
Слева беды, справа беды,
Где на ужин и обед
Винегрет из разных бед.
Чтоб исчезли наши беды,
Чтобы жили мы, как шведы,
Может нам Россию-мать
Взять и Швецией назвать,
Взять и Швецией назвать.
Я приехал и назвал Россию Швецией,
Ах, зачем я это сделал, дурачок.
В СовРоссии что-то было, а в СовШвеции,
Хлеба нет и в дефиците табачок.
Припев:
Но зато, куда теперь не еду,
Слева Шведы, справа Шведы,
Зол, угрюм, разут, раздет,
Всюду наш советский Швед.
И похоже, что хреново
Нынче шведу Иванову,
И от северных ветров
Замерзает швед Петров,
Замерзает швед Петров.
Все резонно пожинаем, что посеяно,
Шведом Сталиным и шведом Ильичом,
А когда от дефицита окосеем мы,
Мы Японией Россею наричем.
Припев:
И будем все мы, сплошь Японцы,
Слева спонсор, справа спонсор,
А в середке главный сам,
Император Ельцин-Сан.
И под хмурым нашим небом,
Будет очередь за хлебом,
Материться в далеке
На японском языке,
На японском языке.