Утехи плоти надоели.
Дурит погода.
Мне тридцать пять. И до дуэли
Всего два года.
Не юн, не резок, не бедов,
Сижу - итожу:
Сменился год, а Бенкендорф
Остался тот же.
Плетет узилище паук
Для мошки юркой.
Ему что кандидат наук,
Что камер-юнкер.
А впрочем, так ли он и плох?
Он, как и встаре,
Лишь рычажок в руках эпох
И государей.
Пуржит и вьюжит. И вдали
Несутся бесы.
Моей курносой Натали
Не до Дантеса.
Она своей планиды плуг
Влачит послушно.
Ни нянек у нее, ни слуг -
Семья да служба.
Все меньше истинных побед
Перо мне дарит.
Зато мы званы на обед
У государя.
Он мне сует открыл тщету,
И лаской дарит,
И я на неплохом счету
У государя...
Жизнь истончившейся паутинкой
Скользит по датам.
Взрослеют дети. До поединка
Рукой подать уж.
Ах, женка, женка, - небось, обрыдла
Любовь поэта?
На жженье света, на ржанье быдла -
Плевать на это.
Что нам судилище людское:
Укол - не боле.
А коли быть тебе Ланскою -
Так Божья воля...