Ай да праздник новогодний — в январе тепло, как в сауне,
И капели, как в апреле, и пичуги точат лясы...
Ты запомни этот праздник, Марианна Владиславовна,
Маша, Машенька, Мария из девятого "А" класса.
Ты запомни, но не то, как пили-чокались до вечера,
И не то, как зимний дождик бил чечетку на вагоне,
А запомни, как свечою обогрета и просвечена,
Ты отплясывала джигу этой ночью новогодней.
Маша, Машенька, Мария, Марианна Владиславовна!
Меж бесчестием и честью, меж Ордынкой и Таганкой
В этой жизни я петляю, как спортсмен в гигантском слаломе —
В этой жизни я петляю, как спортсмен в гигантском слаломе —
Только жаль, что этот слалом не такой уж и гигантский.
И просверкивают мимо Бухара, Одесса, Кинешма —
Лишь бы лыжи не сломались, лишь бы не был путь мой прерван!
Финиш близок. Но чего бы ни сулил рубеж тот финишный —
Не желаю, не желаю приходить на финиш первым!
А на трассе — что за нечисть меня била, да не сладила,
И русалки щекотали, и подножку ставил леший.
Даже Машенька, Мария, Марианна Владиславовна
Мне махнула белой ручкой у одной из сбитых вешек.
Я промчался, как не раз уж пролетал в подобных случаях,
Я развил такую скорость — аж свистало за плечами,
Но за каждым поворотом, с каждой новою излучиной,
Как удавкою, мне ветер горло скручивал печалью...
Что сулит вираж последний — то ль паденье, то ли славу мне,
То ли кущи неземные, то ли ползанье земное?
Маша, Машенька, Мария, Марианна Владиславовна
Мчит стремительно и юно по своей лыжне за мною.
Ах, как мчится! Боже правый, — на каком полете бреющем!
И вот-вот меня догонит эта реющая птица!
Но такой уж это слалом и такое это зрелище,
Где дистанция меж нами никогда не сократится.