Над Москвою-рекой шар закатный и алый,
И Кремля купола так горят — хоть туши...
Кадаши, Кадаши — заповедничек малый
В переулках Москвы, в закоулках души.
Злые ливни веков по Москве барабанят,
Но не трогают в замоскворецкой тиши
Кадашевский тупик, Кадашевские бани,
Кадашевскую глушь, Кадаши, Кадаши...
Здесь над царской парчой колдовали ткачихи,
Здесь свои сундуки набивали скупцы,
И пивали чаи молодые купчихи,
И бивали купчих молодые купцы.
Здесь росли по иным домостроям и меркам,
Здесь умели врага выпроваживать вон,
И к заутрене шли в Воскресенскую церковь
Под хрустальный ее, под малиновый звон.
Наш грубеющий слух и поныне ласкают,
Оставляя в сердцах несмываемый след,
Моховая, Манеж, Маросейка, Тверская,
И Остоженки гул, и Пречистенки свет.
Сколько новых имен полнят города улей!
Этих новшеств во мне не взойдут семена:
Имена городов и названия улиц
Неизменны во мне, как людей имена.
Вот еще один день мы с тобой отдышали.
Ухожу, ухожу, и наказ мой таков:
Кадаши, Кадаши, — дай вам Бог Кадашами
Быть векам вопреки и во веки веков.
Чтоб стояли всегда в серой утренней рани —
Так стары, так обшарпаны, так хороши —
Кадашевский тупик, Кадашевские бани,
Кадашевская глушь, Кадаши, Кадаши...
Кадашевский тупик, Кадашевские бани,
Кадашевская глушь, Кадаши, Кадаши...