Как-то раз в меня залезла
Окаянная болезнь.
Мне, друзья, от той болезни
Прямо хоть на стенку лезь.
Это просто вспомнить жутко,
Как матерому - флажки.
Словом, язва... То ль желудка,
То ли ливерной кишки.
Припев:
Жизнь мне сделалась не в радость,
Жалила больней осы.
Я глотал такую гадость -
Хуже чайной колбасы.
Стало все темно и голо,
Я над пропастью висел,
Но шепнул мне божий голос:
"Сядь, говорит, на голод!" Я и сел.
Первый день - могу ручаться -
Сразу стал длинней на треть.
На жующих домочадцев
Я старался не смотреть.
День второй пропел будильник.
Час за часом пролистав,
Я смотрел на холодильник,
Как монашка на Христа.
Припев:
А однажды, поздно ночью,
Только-только я уснул,
Мне бифштекс приснился сочный.
Я его схватил, куснул -
Но проснулся. Вижу: полночь,
И жена лежит без сил
И кричит мне: "Ах ты, сволочь, -
Ты ж бедро мне прокусил!"
Март уже капелью капал,
Дело близилось к весне.
Я сосал ночами лапу,
Жутко чмокая во сне.
А однажды утром рано,
Вспоминая общепит,
Я отгрыз у фортепьяно
Две педали и пюпитр.
Стал изящный, словно пони,
Стройный, плоский как стена.
На какой уж день - не помню -
От меня ушла жена.
Покосившись на поджарый,
На запавший мой живот,
Уколола, как кинжалом:
"Я детей, говорит, возьму, пожалуй,
Как бы ты их... не того..."
Тут я понял: дело глухо,
И не в шутку занемог...
А наутро даже муху
Я с груди согнать не смог.
Эту чертовую муху
Кулаком едва достав,
Я ударил прямо в ухо
И сломал себе сустав.
Припев:
А она скакнула грозно,
Словно рыцарь на коне...
Кто-нибудь, пока не поздно, -
Загляните же ко мне! -
Все, с кем были мы знакомы,
Все, с кем вовсе не знаком...
До утра я буду дома,
Утром сдует сквозняком.