В Московской коммуналке, сидя в кресле инвалидном,
Старик невольно вспомнил бой под Курском очевидно
И тридцать пятую береговую батарею черноморцев.
Как дружно вместе Русские, Ингуши и Чеченцы
Прошли бок о бок Сталинград, Майданек и Освенцим,
Но кто же знал тогда, что со слезами встретиться еще придется…
Припев:
/
Ведь душно тошно жить ветерану,
/
Слезы льет безногий танкист.
Воспалились старые раны,
Его внучек – Русский Фашист.
О - о - о - о - о - о - о ......
О - о - о - о - о - о - о ......
Он вспоминал как русский летчик «огненным тараном»
С собою вместе хоронил фашистов – оккупантов,
Как в деревнях на фрица старики бросались с вилами, от злости.
Егоров и Кантария на куполе Рейхстага,
Под вражескими пулями, размахивали флагом,
Адольфу, наступив на хвост, кирзовым сапогом ломали кости.
Припев:
/
Но душно тошно жить ветерану,
/
Слезы льет безногий танкист,
Воспалились старые раны,
Его внучек - Русский Фашист.
Под Курском ноги потерял, расстреливая немцев.
Теперь старик схватился сам за раненное сердце,
Когда увидел свастику, наколотую на груди у внука:
«Я ж за твою свободу бился, кровью истекая,
А ну сотри немедленно!!!» - кричал старик, рыдая.
А внук бритоголовый отвечал ему: «Не твое дело, сука!»
Герой Советского Союза расстегнул жилетку,
Рассыпались по комнате сердечные таблетки,
А внук отдал приветствие «Sieg Heil!» Адольфу, что глядел с плаката.
На скорой помощи уехал дедушка в больницу,
А по Москве маршировали Russisch Jugend – фрицы,
Шли мимо Вечного Огня, жестикулируя как на параде.
Припев