Куплет №1:
/ /
Вьюга январская лезет настырно в разбитые окна домов,
Мамка сожгла табуретку, чтоб мы протянули еще ночь, без дров.
Я вспоминаю сегодняшний день, страх в мое сердце, на долго,
проник,
Я достаю из коробки чернильницу и открываю свой пыльный дневник:
Мама ходила меняться, за свитер картофеля принесла в дом,
Я не хочу оказаться на Волковском кладбище в сорок втором.
А на улице в ужас бросает всех очередная тревога,
Я закрываю глаза и молю о спасении Бога.
Припев:
Кончился пыльный дневник на сорок пятой странице,
/ /
Не дописала она о «Наемном убийце».
Мать не заплачет ее, сидя на мерзлой кровати,
Больше в глазах нету слез у людей в Ленинграде.
Куплет №2:
/ /
Пять иждивенцев, из дома родного, ногами легли на Восток,
Четверо мне не знакомы, а пятый – соседский двухлетний сынок.
С мамой ходила я хлеб получать, сто двадцать пять граммов
на одного.
Боже, какие все «старые» стали, Блокада хоронит всех до одного.
Вырвал из рук у ребенка кусок хлеба, оголодавший жулье,
Рядом сидит собачонка и шкурой обтянуты кости ее.
А в собачьих глазах отражается ужас и бешеный голод,
Засланный голод съедает наш город быстрее, чем холод.
Припев:
Кончился пыльный дневник на сорок пятой странице,
/ /
Не дописала она о «Наемном убийце».
Мать не заплачет ее, сидя на мерзлой кровати,
Больше в глазах нету слез у людей в Ленинграде.
Куплет №3:
/ /
Говорят люди, что наших бойцов ежедневно хоронит Нева.
Верю в Победу братьев и отцов, и поэтому только жива.
Друг мой на бывшей Садовой живет. Как он выносит сплошную беду?!
Может он тоже со смертью остался, один на один,
в Ленинградском аду?!
Долго на сером проспекте стоит, словно призрак, застывший трамвай.
Скоро меня, видно, смерть победит, забери меня Боженька в рай.
На заснеженных улицах люди везут «погребальные» санки.
Как же боюсь потерять навсегда свою добрую мамку!
Припев:
Кончился пыльный дневник на сорок пятой странице,
/ /
Не дописала она о «Наемном убийце».
Мать не заплачет ее, сидя на мерзлой кровати,
Больше в глазах нету слез у людей в Ленинграде.
Куплет №4:
/ /
Пальцы немеют, и я еле-еле вожу карандаш по листу.
С жадностью Гитлер убил в моем теле божественную красоту.
Медленно я закрываю глаза, и из последних сил произношу:
«Мамочка, милая, дай мне хоть что-нибудь, мне очень голодно,
мама прошу…»
Припев:
Кончился пыльный дневник на сорок пятой странице,
/ /
Не дописала она о «Наемном убийце».
Мать не заплачет ее, сидя на мерзлой кровати,
Больше в глазах нету слез у людей в Ленинграде.