только пепел знает, что значит сгореть дотла.
но я тоже скажу,
близоруко взглянув вперёд —
не всѐ уносимо ветром, не всѐ
метла, широко забирая,
по двору подберѐт.
мы останемся смятым окурком, плевком
в тени под скамьёй, куда
угол проникнуть лучу не даст.
и слежимся в обнимку с грязью,
считая дни, в перегной, в осадок,
в культурный пласт.
замаравши совок, археолог разинет пасть
отрыгнуть, но его
открытие прогремит
на весь мир, как зарытая в землю
страсть, как обратная версия
пирамид.
«падаль!» — выдохнет он, обхватив живот,
но останется дальше от нас,
чем земля от птиц.
потому что падаль — свобода от клеток,
свобода от целого,
апофеоз частиц.