(VII)
С полной жизнью налью стакан,
Приберу со стола к рукам,
Как живой, подойду взгляну
И такую вот речь толкну:
Десять лет проливных ночей,
Понадкусанных калачей,
Недоеденных бланманже:
Извиняюсь, но я уже.
Я запомнил призывный жест,
Но не помню, какой подъезд,
Переулок, тупик, проспект,
Шторы тонкие на просвет,
Утро раннее, птичий грай.
(II)
Ну, не рай. Но почти что рай.
(VII)
Вот я выразил, что хотел.
Десять лет своих просвистел.
Набралось на один куплет.
А подумаешь — десять лет.
Замыкая порочный круг,
Я часами смотрю на крюк
И ему говорю, крюку:
“Ты чего? я еще в соку”.
Небоскребам, мостам поклон.
(II)
Вы сначала, а я потом.
(VII)
Я обломок страны, совок.
Я в послании. Как плевок.
Я был послан через плечо
Граду, миру, кому еще?
Понимает моя твоя.
Но поймет ли твоя моя?
Как в лицо с тополей мело,
Как спалось мне малым-мало.
Как назад десять лет тому —
Граду, миру, еще кому? —
Про себя сочинил стишок —
И чужую тахту прожег.
Я запомнил призывный жест,
Но не помню, какой подъезд,
Переулок, тупик, проспект,
Шторы тонкие на просвет,
Утро раннее, птичий грай.
(II)
Ну, не рай. Но почти что рай.