Пьяный воздух свободы сыграл с доктором Плейшнером злую шутку.
Берлин бомбят, а швейцарские дети играют в жмурки...
Ходят с родителями в зоопарк, любуются на бурых медведей.
У мишек в клетке тоже все в порядке, им бы велосипед, ездили бы на велосипеде.
Швейцарская улица Блюменштрассе разделила жизнь на две половины.
В одной концлагерь, голод, холод, карцер; в другой - шпион с ампулой цианида.
И можно все позабыть, зажмуриться и уже не сутулиться.
Ах, как опьяняет весна швейцарской цветочной улицы!
ПРИПЕВ:
Ты все забыл, а я помню. Я вижу странные сны,
Как далеко над Россией идут грибные дожди.
Кому-то выпало мало-мало, кому-то - много, увы.
А им достались мгновения берлинской серой весны...
С таким характером как у пастора Шлага можно было бы лететь в космос,
А
Но он встал на лыжи и по белому снегу ушел в направлении к звездам.
Его неуверенные шаги приблизили Мир на полшага.
Не надо теперь ни о чем говорить, помянем пастора Шлага.
Центр не будет настаивать на возвращении Юстаса,
А
Но он все равно поедет назад, по-другому у него никак не получится.
За двести километров до Берлина он остановится, и в глазах будут стоять слезы.
А где-то там в далекой России точно также весною плачут березы...
ПРИПЕВ x2:
Ты все забыл, а я помню, я вижу странные сны,
А
Как далеко над Россией идут грибные дожди.
Кому-то выпало мало-мало, кому-то много, увы.
А им достались мгновения берлинской серой весны.