Кто виноват в том, что все наши песни
либо в память о ком-то, либо чтобы забыть себя,
Кто виноват? Нескромный вопрос,
да спросить-то не с кого.
Рок-н-ролл работа до сотого пота,
и блажен всякий тот, кто рискнул заработать
Себе на хлев на перекрестке Тверской и Невского.
Бесполезные руки в карманах пальто,
в рюкзаке за спиной хлам,
И озябшие пальцы с грифом давно не в ладах,
И заманчиво вкусен гитары желток,
запеченный в скорлупке чехла,
Но если ты хочешь птенцов, голодай.
С перепою в переходах переборами
с перекурами пели хорами,
К нам весна приходила с перебоями,
но мы верили, и нам вторили
Норд-ост, зюйд-вест, хроническая тяга к перемене мест,
Ты помолись за меня и поставь свечу за то,
чтоб все электрички везли меня туда, куда я хочу,
Пусть все электрички везут меня туда, куда я хочу.
Не надо быть Грефом, чтоб сосчитать по пальцам всех тех,
кто умел летать,
Их иконы на каждом заборе рисуют те,
Кто растил крылья и падал в пыль,
пока однажды не понял где сказка, где быль,
И высокой звезды семафор различил в суете.
Где сознание расширяется к ночи пропорционально зрачкам,
а по краям
Не видно ни зги, мы лежим в темноте,
На одном краю сигареты огонь, на другом краю я,
И хочется встать с той ноги, да ноги уже не те.
Раз ступенька, два ступенька, вот и лестнице
к переносице полумесяца,
Лишь бы не было на трассе гололедицы,
скатертью дальний путь стелется.
Норд-ост, зюйд-вест, хроническая тяга к перемене мест,
Ты помолись за меня и поставь свечу за то,
чтоб все электрички везли меня туда, куда я хочу,
Пусть все электрички везут меня туда, куда я хочу,
Пусть все электрички везут меня туда, куда я хочу.