Тишина и мрак ночной,
За тучи скрылась от меня луна.
От ужаса она трепещет предо мной.
Я один с моей тоской,
Ведь в этом мире я изгой.
Июльский вечер, золотой закат,
Это было ровно 300 лет назад,
Шептал я нежные слова
И над нами шелестела в поле трава.
С ума сошли мы от любовных ласк,
Для нас обоих это было в первый раз.
Не могу забыть ее предсмертный крик
В объятиях моих.
Я темной силы порождение,
Полночный правлю бал.
Судьбою проклят от рождения, -
Покоя я не знал.
И во мраке безутешно душа блуждает сотни лет,
И веры нет и нет надежды во мне.
Я грешник, дух мятежный, жаждой вечной одержим
И выхода нет...
Я постичь пытался невозможное,
Я стремился в никуда.
Навеки счастлив быть не может, тот
Кто проклят навсегда.
Увы, не ведала опасности
Дочка католического пастора,
Она вздохнула тихо в смертный час
И взор ее угас.
Бонапарта паж был так беспечен и юн
У дворца почетный нес он караул.
О том, как был жесток его удел
Я плакал и скорбел.
О, как мучительны скитания
Потерянной души,
Но я не чувствую раскаянья
За то, что совершил.
Я плачу кровавой данью,
Чтоб утолить тоску свою,
Я грешный ангел во тьме мироздания,
Я жертва ненасытного желанья, обречен я на страданье,
Разрушая всё, что люблю...
Я постичь пытался невозможное,
Я стремился в никуда.
Только счастлив быть не может,
Тот кто проклят навсегда.
Кто-то молится Иисусу,
Другому милей Коран, -
Каждый волен себе по вкусу
Выбирать божество и храм.
Для кого-то богатства превыше всего,
А кто-то лишь дьявола чтит одного.
Кто-то верить готов, что в мире властвует любовь
Презирая жалкий мир земной, я покорен высшей власти
Ненасытной жгучей страсти, что вовеки будет править мной
Отныне и в грядущем
Я судья и я пророк,
Я предрекаю всем ныне живущим:
Взойдет на престол жестокий бог,
Кровавой жажды бог.