Фонари, фонари, фонари, фонари,
Словно бледные лица в тумане кружат.
От зари до зари я прощаюсь с тобой
Петербург, Петроград, Ленинград.
На Неве тишина, в чёрном зеркале вод
По течению времени город плывёт,
Уплывает в закат, а быть может, в восход,
Не смотря ни на что, он плывёт и плывёт.
Этот город, как старый разбитый корабль,
На шпангоутах ржавчина, в днище дыра,
И на сломанных пальцах стальных якорей
Я читаю историю жизни твоей.
Там, на палубах гордых твоих площадей
Пил я воздух хмельной вечных белых ночей,
Там я мачты Ростральных колонн целовал,
Так куда ж закрутил ты, безумный, штурвал?
И свободную белую бабочку-ночь
Острый штык «Петропавловской» к небу пришил.
И корабль Петра выбивался из сил,
Закрутил его вихрь, закружил, закружил.
И кружился я с ним и кричал, и летел,
И внезапно сквозь дрожь среди ночи прозрел.
И к солёной подушке небритой щекой
Прижимаясь устало, обрёл я покой.
Понял роскошь фасадов и спин нищету,
Понял город, что выбрал дорогу не ту,
Улетая в созвездия чужих фонарей,
Оставляю корабль - теперь он ничей.
В Петербург, в Петроград, в Ленинград, в никуда,
Надо мною «Исаакия» купол летит.
Уплывает ковчег мой, прощайте, друзья,
Мне уже, как ни жаль, оставаться нельзя.
Там разводят мосты, я боюсь не успеть
Белой бабочкой в белую ночь улететь.
Меня могут сомнения вновь одолеть
И не дать мне посметь улететь, улететь.
В Петербург, в Петроград, в Ленинград, в никуда
Мои вещие сны вдруг потянут назад.
В вереницы моих неприкаянных дней,
В ностальгию ночей всё сильней и сильней.
И опять фонари, фонари, фонари,
Словно бледные лица в тумане зари.
Я прощаюсь с тобой, Петербург, Петроград,
Мой красавец, разбитый корабль Ленинград.