Ему рукоплескали Лион, Марсель и Париж.
Его глаза в лицо миллионам смотрели с афиш.
Над его колкими остротами надрывались животы
Мадам и месье. Актрисы, модели, «Бордо» и «Курвуазье»:
Он собаку съел на том, как выгодно себя подать,
Успех у женщин имел такой — что дымилась кровать.
И сам он горел, сжигая слизистую и мозги,
В пламя подливая спирт, подсыпая порошки...
Под глазами мешки. На лбу — глубокие морщины.
Усталый пожилой мужчина сидит за столиком в углу.
Грохочет френч-хаус, сведённый с хаосом в седой голове
Без пауз. На танцполе дёргаются молодые тела,
Он, коньяк допив, поднимается из-за стола
И медленно идёт туда, где лазеры и «стробы»,
Где быстрый бит, где басом дышат «сабы».
Где дыма клубы, где из-за музыки не слышно криков толпы —
Еле идёт, старый, пьяный, похотливый упырь.
Он когда-то плясал, как вечно юный древнегреческий бог.
Теперь он выглядит так, будто вселилась нечисть в него —
Всей своей разношёрстной гурьбой: черти, вампиры, вурдалаки —
Все под кожей, как под крышей одной.
И вот внезапно наш главный герой
Прямо в центре танцпола падает, потеряв над телом контроль.
В ушах вместо уханья «бочки» – прибой,
Перед глазами — синева бескрайней глади морской,
И кажется ему, что не бетон, а песок под спиной.
И сам он будто бы опять молодой...
Face à la mer J'aurais dû grandir
Face contre terre J'aurais pu mourir
Je me relève Je prends mon dernier rêve.
Она только что сдала на диплом «Лисанс».
Вся грядущая жизнь – сплошной огромный шанс.
Её черт изящней, несомненно, не сыскать сейчас,
Даже в Музее гобеленов в Экс-ан-Прованс.
Впереди — тысячи возможных удивительных путей,
Восхитительных людей, умопомрачительных затей,
Головокружительных идей.
Но никто из нас не в курсе, сколько ему выделено дней.
В салоне — задымление и громкий смех,
Кто-то роняет тлеющий пепел на тонкий мех:
Её пальто испорчено, она не замечает этого момента,
Взасос целуясь со своим бойфрендом.
Блестящей лентой под цокот колёс на шоссе,
По радио ремикс "Les Champs-Élysées",
В гробу ворочается Джо Дассен.
За рулём — её нетрезвый кузен.
Серия резких манёвров и он паркует свой "Citroën".
Фейсконтроль, дресс-код, гардероб, алкоголь, танцы, пот,
Яркий строб. И вдруг — тишина, испуг, чей-то крик:
В ужасе люди вокруг, на полу — старик.
Прямо рядом с ней. Да уж, лютый жесткач...
Софи, ты знаешь что делать, скорей, ты же будущий врач!
О'кей, без проблем: она склоняется над ним;
Он пахнет чёрт знает чем; она – свежим бризом морским.
Искусственное дыхание. Ей становится плохо...
Она, теряя сознание, не может сделать ни вдоха.
Он, улыбаясь, открывает глаза и поднимается с пола —
Уверен в себе. Хорош собой и молод.
Припев:
Face à la mer J'aurais dû grandir
Face contre terre J'aurais pu mourir
Je me relève Je prends mon dernier rêve.
Он выпил море — и вдребезги разбил стакан.
Сегодняшняя пустыня – вчерашний океан.
Face à la mer J'aurais dû grandir
Face contre terre J'aurais pu mourir
Je me relève Je prends mon dernier rêve.
Скорая помощь под утром привезла пациента —
Пожилую женщину с инсультом, на грани смерти.
Впалые щёки, все кости видны под кожей бледной.
21 полный год по документам.
Реанимация, трубки, ритмичный шум работающих аппаратов —
Софи Марин лежит в коме. Не слышно телевизора из-за стекла палаты,
А там даёт интервью знаменитый стендап комик:
«Откройте же тайну народу, ну право, Жак!
Как Вам удаётся в ваши-то годы выглядеть моложаво так?
Нет, не смейтесь, наших зрителей волнует до слёз
И заботит всерьёз ответ на этот курьёзный вопрос».