Горбатая спина, а за кормой волна,
Тельняшка велика, мужайся, старина.
Пускай матросы бьют и юнгою зовут,
На камбузе кисель, а в кубрике уют.
Припев:
Ты слышишь, динь-динь-динь,
Ты знаешь, дам-дам-дам,
Тебя в обиду, боцман, я не дам.
Ты слышишь, дам-дам-дам,
Ты знаешь, динь-динь-динь,
Теперь ты будешь, боцман, моим.
На мачте задремал и в океан упал,
А старый капитан тайком слезу стирал.
А ночь придёт опять, и вахту мне стоять,
Я выну твой свисток и буду вспоминать.
Припев:
Как, помнишь, динь-динь-динь,
Бывало, дам-дам-дам,
Тебя в обиду, боцман, я не дам.
Как, помнишь, дам-дам-дам,
Бывало динь-динь-динь,
Мне хорошо с тобою.
А матросы бреют косы, сидя на кнехте,
А матросы примут позы в полной темноте.
За окном горбатый боцман уплывает вдаль,
Нам его не жаль.
А матросы бреют косы, сидя на кнехте,
А матросы примут позы в полной темноте.
За окном горбатый боцман уплывает вдаль,
Нам его не жаль, нам его не жаль.
Припев:
Как, помнишь, дам-дам-дам,
Бывало динь-динь-динь,
Ты навсегда остался моим.