Кухня. Разлитый по чашкам портвейн.
"Колы" не хватит, наверно, на всех.
Значит, кто-то сегодня
Опять напьется.
Каждый, кто будет сегодня здесь петь,
Считал себя мертвым уже вчера,
Но он допоет, выпьет
И засмеется.
Мама, я не хочу в рай.
Его свет слишком слепит глаза,
А я хочу видеть.
Я все хочу видеть.
Если прозревать, то - в огне.
Если любить - то в тишине,
Чтобы никто не услышал.
Кухня. Смех и соседям привет.
Могут повеситься прямо как в той
Песне про новые колонки.
Каждый из смеющихся здесь
Спать разучился давным-давно.
Он рад бы уснуть, но сука
Мешает ломка.
Мама, я не хочу в рай.
Его свет слишком слепит глаза,
А я хочу видеть.
Я все хочу видеть.
Если прозревать, то - в огне.
Если любить, то - в тишине.
Чтобы - никто не услышал.
Кухня и вечный квадрат за столом
Друзей и врагов, но не сейчас.
Кто мог - тот дополз.
И все этому рады.
Каждый: бродяга и генерал
Мечтает дождаться хотя бы утра.
Хотя бы - утра...
Не то чтоб - награды.
Мама, я не хочу в рай.
Его свет слишком слепит глаза,
А я хочу видеть.
Я все хочу видеть.
Если прозревать, то - в огне.
Если любить, то - в тишине.
Чтобы - никто не услышал.
Мама, я не хочу в рай.
Его свет слишком слепит глаза,
А я хочу видеть.
Я все хочу видеть.
Если прозревать, то - в огне.
Если любить, то - в тишине.
Чтобы - никто не услышал.