(Н.Болтянская)
Нет в альбоме семейного фото эпоху назад
Мерзляковский, декабрь, Москва в суете новогодней
Мандарины и хвоя мешают густой аромат
Или всем не до праздника, кто ж это вспомнит сегодня
Круг от лампы очертит уюта последний редут
Лев Саулыч не стар и у папы лицо молодое
Поздно ночью, точней, рано утром за дедом придут
И наверное в доме давно уже пахло бедой
Два подельника взяты, двоих заберут вместе с ним
Остальные расстреляны, что ж он сидел до рассвета
Неужели надеялся, вдруг разберутся они
Почему не пытался укрыться и спрятаться где-то
Отчего он из дома куда, хоть куда не бежал
Не терялся в глухой суете хоть какого вокзала
Ни черта он ни делал, он просто безропотно ждал
Их прихода, тюрьмы, приговора, последнего залпа
Он прошел до конца, то что каждый из них испытал
И конвейер ночной, и отчаянье, и истязание
Впрочем как, непонятно сегодня, но он устоял
И подельникам не предъявляли его показаний
Дед - британский шпион, он убит в наступившем году
Ни письма, ни прощального слова оставленным близким
После смерти отца уже я его имя найду
Без особой надежды читая расстрельные списки
Репродуктор воронкою черной меня засосёт
Интернет новостями дурными, как грязью, швыряет
Из дверей магазина музончик весёлый и всё
Суета, новогодье, Москва и тревога ночная