Мне пел-нашёптывал начальник из сыскной,
Мол, заложи их всех, зачем ты воду мутишь
Скажи, кто в опера стрелял, - и ты сухой
Не то ты сам себе на полную раскрутишь.
А в синеве алели снегири,
И на решётках иней серебрился,
Сегодня не увидеть мне зари,
Сегодня я в последний раз побрился.
А в синеве алели снегири,
И на решётках иней серебрился,
Сегодня не увидеть мне зари,
Сегодня я в последний раз побрился.
А на суде я брал все на себя,
Откуда ж знать им, как все это было
Я в хате был, но не было меня
Когда "мента" Натаха замочила.
И будет завтра ручеек журчать другим,
И зайчик солнечный согреет стены снова.
Ну, а сегодня скрипнут сапоги
И сталью лязгнут крепкие засовы.
И будет завтра ручеек журчать другим,
И зайчик солнечный согреет стены снова,
Ну, а сегодня скрипнут сапоги
И сталью лязгнут крепкие засовы.
И на свиданье, руки разбросав
Как крылья чайки, старенькая мама
Меня молила, падая в слезах,
Чтоб я сказал им все, - но я упрямый.
Ай мама, мама, ты мой адвокат,
Любовь не бросишь мордой в снег апрельский,
Сегодня выведут на темный двор солдат
И старшина скомандует им: "Целься".
Ай мама, мама, ты мой адвокат,
Любовь не бросишь мордой в снег апрельский,
Сегодня выведут на темный двор солдат
И старшина скомандует им: "Целься".
А за окном буянила весна,
И воронок меня из зала уводили,
И вдруг услышал я, как вскрикнула она:
"Алеша, не забуду до могилы."
И будет завтра ручеек журчать другим,
И зайчик солнечный согреет стены снова,
Ну, а сегодня скрипнут сапоги
И сталью лязгнут крепкие засовы.
И будет завтра ручеек журчать другим,
И зайчик солнечный согреет стены снова,
Ну, а сегодня скрипнут сапоги
И сталью лязгнут крепкие засовы.