В начале марта где-то, снег сыпал до рассвета,
На стриженых, без шапок и без шляп.
С фамилией на бирке, в районы Индигирки,
Из камер забирали на этап.
Припев:
Там было множество мастей, улыбок, жестов, новостей,
И посмотреть на это всё со стороны -
Как будто в стареньком кино, друзья, не видевшись давно,
Сошлись на встречу после длительной войны.
Как будто в стареньком кино, друзья, не видевшись давно,
Сошлись на встречу после длительной войны.
Начальничек конвоя, в колонну всех по трое,
Погнал бегом через тюремный двор.
А у ворот на вышках, со звёздами мальчишки,
Заученно проверили затвор.
Припев:
Один метнулся на «рывок», но головой в сугроб кивок,
И тело за ноги в подвал поволокли.
И наплевать теперь ему на золотую Колыму,
И на раскопки крайнесеверной земли.
И наплевать теперь ему на золотую Колыму,
И на раскопки крайнесеверной земли.
Но сквозь метели сетку не разглядеть «запретку»,
Стрелок с винтовкой малость оплошал:
И пуля хоть куснула, но сердце обогнула,
Беглец ещё прерывисто дышал.
В тюремном лазарете - хирург при слабом свете,
Доставленного - сразу же на стол.
Накрашенная ярко, девчонка-санитарка,
Спешила и готовила укол.
Припев:
Он заключённый — ну и что ж? Зато собою как хорош,
И сколько смертными статьями не суди,
Но вот уже в который раз не оторвать ей робких глаз
От этой сильной забинтованной груди.
Но вот уже в который раз не оторвать ей робких глаз
От этой сильной забинтованной груди.
В натопленной палате под простынёй, в халате,
На стенке даже радио поёт.
Торопятся недели, за «решкой» - звон капели,
Беглец уже и на ноги встаёт.
Припев:
И так проходит день за днём, а сердце девичье огнём -
Знать, для любви решёток нет и нету крыш.
Девчонка шепчет: «Мой родной, мне без тебя не жить одной»,
Прокуратуре разве это объяснишь?
«Мой родной, мне без тебя не жить одной»,
Прокуратуре разве это объяснишь?
И вот апрельский вечер, охрана горбит плечи,
Несётся санмашина через двор.
Взглянули по привычке: в кабине — медсестричка,
Работникам — «зелёный светофор».
Припев:
И что наутро было там - хлопот конвою и постам:
Найти ни зека, ни сестричку не могли.
И непонятно, почему им наплевать на Колыму
И на раскопки крайнесеверной земли?
И непонятно, почему им наплевать на Колыму
И на раскопки крайнесеверной земли?
Вот такая история...