На бок бы теперь и наповал, но нет, никак нельзя.
Рокот в перепонках начеку: не сметь, не спать, моргать.
Отдых — привилегия глухих, а ты не спи,
Ты слушай длинные гудки, покуда кратких не черёд.
Томная соседка по купе, но нет, никак нельзя.
Тысяча резонов не велят, согнись, уткнись в окно.
Важное в потёмках что-нибудь увидишь там,
Хотя скорее проглядишь, да вот уже и проглядел.
Отдых — привилегия слепых, не спи, моргай, танцуй.
Ноги-руки, думаешь, зачем? Затем. Нам лучше знать.
В чём и правда, если не в ногах? Не в крыльях же.
А мелкой меди, так и быть, возьми, но больше не воруй.
Яблок бы сюда и коньяку, но нет. Пардон, гарсон.
Каждому понятно, что нельзя. Моргай, считай гудки,
Либо и подавно не заснёшь, не разрешат.
Ни этой шаткой тишины, ни той, иной, иной, иной.
Важное в потёмках что-нибудь, фантом какой ни есть.
Хочешь игнорировать его? Не сметь. Молчать. Моргать.
Сказано же русским языком: никак нельзя.
Уж тут не то что Боже мой, а просто мамочки мои.
Конница, того гляди, мелькнёт, спроси: а сколько вас?
Чайки налетят — не оплошай, сочти, сочти число.
Станут обращаться во слонов — и тех сочти,
Их легче лёгкого считать, они летают не ахти.
Был бы пальмой — рос бы стройно,
Жил бы долго, спал бы крепко.
Трудности у сотого слона: болит плечо.
Ещё немного, милый зверь, и можешь дальше не лететь.
Есть ещё лекарство, говорят, глотнул — и как нырнул,
Сразу в перепонках никого, гудков — ничьих нигде.
Что-то лишь такое о любви, едва-едва.
Об этой — около, в слезах, и той, иной, иной, иной.