Кого люблю, того не встречу в списке первых ста
Персон, на раут званных, но и в чёрных списках, в кои сам
Внесён я, нет их, чтимых мною черт, любезных прозвищ, словом,
Их в известном смысле нет совсем.
Но лишь в известном, так как тих полёт луча, а всё ж не
Нем, мы — крупный шрифт, они — петит, предместье — их среда.
Медуз и мидий запах им претит, они не пьют напитков,
Плюс мудры в вопросах плоти, спецфасон сидит на них
Сурово, без гвардейства, хоть и не без щегольства, из них
Любого, даром что не видел век, узнаешь, встретив, вмиг:
Примета — шлем как смоль, плюмаж как снег, что до талантов — их
Боюсь не счесть, но есть один конёк, и он не чушь, не глупость —
Нет, сей труд — ремонт машин спортивных, вот за что люблю, пусть
Критик злой поднимет свист и брань, незлой воскликнет «Шутишь!»
Пусть, но, долу взор склонив и длань воздев, клянусь, что, чуть лишь
С месяц их не зрю в житейском море, право, друг Гораций —
Я с ума схожу, о, горе, горе мне: у них всегда
Цейтнот, а нынче вовсе масса дел, как раз работ разгар
Ремонтных, скоро кросс, блиц-трасса: Ревель — Лемберг — Сыктывкар —
Тифлис, приз — двести тысяч фунтов.