Когда я был помоложе, я тоже имел коня,
Врагов наживал в соседях и дамам возил цветы.
И дамы, конечно, тоже засматривались на меня —
Точь-в-точь как теперь на этих засматриваешься ты. О, Боже! Боже!
Теперь времена иные, и сам я уже в годах.
Мне лошади безразличны — как, впрочем, и всякий зверь.
А ты молода и ныне, и эти, на лошадях,
Уж тем тебе симпатичны, что держатся чуть резвей.
И всё это так понятно: ты хочешь иметь успех,
Ты вся ещё в полном цвете своих двадцати восьми.
Мне даже слегка приятно, что ты на устах у всех.
Но мне неприятны эти — с цветами и лошадьми. О, Боже! Боже!
Не спорю, порой уместны и ревность, и непокой:
Страдание даёт прозрение, в прозрении — благодать.
Но я-то почти у бездны, до края подать рукой.
Недолги мои мгновения, и некогда мне страдать.
Поэтому пусть в ответе за всё остаюсь я сам,
Но ненависти и страсти в себе я не заглушу.
И если назавтра эти ещё раз прискачут к нам —
Я их разорву на части, а лошадей задушу. О, Боже! Боже!