А на дворе опять декабрь, и, естественно, ненастная погода,
И люди в шапках и в пальто напоминают серых призраков подчас.
И в эту самую погоду я на улице встречаю вдруг кого-то,
И отмечаю про себя, что эта встреча, как нарочно, в самый раз.
И этот «кто-то» предлагает забежать на полчаса к своей подруге,
Лишь захватив с собой бутылочку сухого иль креплёного вина.
А я не против, если даже у подруги мы с ума сойдём от скуки,
Ведь это лучше, чем весь вечер одному и без вина сходить с ума.
Подруга наша оказалась не одна, и это, право, было кстати,
Её напарница смеялась, как дитя, заслышав старый анекдот.
И, будто вторя ей, смеялись фотокарточки артистов над кроватью,
И даже кот, чему-то радуясь, ехидно улыбался во весь рот.
Магнитофон искал поддержки у гостей и, намекая на гитару,
Чуть загудел, запутал плёнку и, в надежде отдохнуть, совсем умолк.
Но у гитары было только три струны – была гитара очень старой,
И оттого уговорить её спеть песню о любви никто не смог.
А я глядел, как отражалась в зеркалах причёска и спина хозяйки,
И в тусклом отблеске свечи едва угадывал во тьме своё лицо.
А мой приятель говорил, что я играю лучше всех на «балалайке»,
И сам смеялся своим шуткам, и себе казался бравым молодцом.
А я грустил о тёплых днях, пускал колечки и печально улыбался,
А после встал, сказал, что дел невпроворот и, как положено, ушёл.
А он острил и пил вино, и хохотал, и, может быть, потом остался.
Я не корил его, быть может, им там вместе было очень хорошо.
А на дворе стоял декабрь и, естественно, несносная погода,
И люди в шапках и в пальто, не зная устали, толкаются, спешат.
И в эту самую погоду я на улице встречаю вдруг кого-то,
И отмечаю про себя, что эта встреча, как нарочно, невпопад.