Я назвал тебя своей потерей,
А удачу — мимолетной птицей.
А ведь я в тебя, как в счастье, верил.
Ну, как знаешь, я хочу проститься.
И пусть фраер тот, о ком ты плачешь,
Приласкает через год разлуки,
Он обрадуется, не иначе,
И поднимет, может быть, на руки.
Он рассыпается в теплом слове,
Поцелует — это непременно,
И до гробовой доски лябовью
Назовет тебя закономерно.
Браво, милая, все очень просто,
Жаль потерянного время сколько.
Для чего я все смотрел на звезды,
Для чего мы целовались столько?!
Не ругались мы, ушли красиво,
Жизнь столкнула, чуть побаловала,
Сблизила на миг и разлучила,
На прощанье не поцеловала!
Ну да ладно, что и было — в прошлом,
Виноват, конечно же, опять я.
Помни только об одном хорошем,
Ну, большого тебе, в общем, счастья!
А я пою, я не грущу,
Пускай грустит тот фраерок позорный,
Он шебутной и ещё какой, а я? — А ты же наш, тверской!
У нас в Твери народ простой, но гордый!