[Куплет 1]:
Акуджава с детства был горбатым,
Согнутым в дугу, как эмбрион.
Акуджава бегал по Арбату,
На горбу таскал аккордеон.
Да-да-да, Акуджава бегал по Арбату,
На горбу таскал аккордеон.
[Куплет 2]:
По Арбату бегал он когда-то
И играл для публики шансон.
А за ним влачились виновато
Штрипки его стареньких кальсон.
Да-да-да, а за ним влачились виновато
Штрипки его стареньких кальсон.
[Куплет 3]:
Акуджава был антисемитом.
Не желая этого скрывать,
Говорил, что нужно динамитом
Всех евреев на хуй подорвать.
Да-да-да, этим тем же самым динамитом
Всех чеченцев надо подорвать.
[Куплет 4]:
В песнях клеветал он на державу,
Воспевал фашизм и Гитлера.
Вскоре повязали Акуджаву
На Арбате злые опера.
Да-да-да, вскоре повязали Акуджаву
На Арбате злые опера.
[Куплет 5]:
Десять лет он чалился на зоне
Пел про муравья и Колыму.
Мусора и все воры в законе
Сообща вздыхали по нему.
Да-да-да, мусора и все воры в законе
Сообща вздыхали по нему.
[Куплет 6]:
Он в бараке поживал приятно:
Жрал баланду, выпивал чифирь,
За стихи давал ему бесплатно
Пидарас по прозвищу Эсфирь.
Да-да-да, за стихи давал ему бесплатно
Пидарас по прозвищу Эсфирь.
[Куплет 7]:
Десять лет как муха пролетели.
На Арбате снова наш Булат:
На его сухом горбатом теле
Маечка и зековский бушлат.
Да-да-да, на его сухом горбатом теле
Маечка и зековский бушлат.
[Куплет 8]:
Снова он гуляет по Арбату,
Снова разливается шансон,
А за ним влачатся виновато
Штрипки его стареньких кальсон.
Да-да-да, а за ним влачатся виновато
Штрипки его стареньких кальсон.
[Куплет 9]:
Снова Акуджава на Арбате,
Снова голосит аккордеон
И опять влачатся виновато
Штрипки его стареньких кальсон.