Рост у меня не больше валенка.
Все глядят на меня вниз,
И органист я тоже маленький,
Но всё-таки я органист.
И органист я тоже маленький,
Но всё-таки я органист.
Я шёл к органу, скрипя половицей,
Свой маленький рост кляня,
Все пришли слушать певицу
И никто не хотел меня.
Все пришли слушать певицу
И никто не хотел меня.
Я подумал: мы в пахаре чтим целину,
В воине — страх врагам,
Дипломат свою представляет страну.
Я представляю орган.
Дипломат свою представляет страну.
Я представляю орган.
Я пришёл и сел, и без тени страха,
Как молния ясен и быстр,
Я нацелился в зал токкатою Баха
И нажал басовый регистр.
Я нацелился в зал токкатою Баха
И нажал басовый регистр.
О, только музыкой, не словами
Всколыхнулась земная твердь.
Звуки поплыли над головами,
Вкрадчивые, как смерть.
Звуки поплыли над головами,
Вкрадчивые, как смерть.
И будто древних богов ропот,
И будто дальний набат,
И будто все великаны Европы
Шевельнулись в своих гробах.
И будто все великаны Европы
Шевельнулись в своих гробах.
И звуки начали души нежить,
И зов любви нарастал,
И небыль, нечисть, ненависть, нежить
Бежали, как от креста.
И небыль, нечисть, ненависть, нежить
Бежали, как от креста.
Бах сочинил, я растревожил
Свинцовых труб ураган.
То, что я нажил, гений прожил,
Но нас уравнял орган.
То, что я нажил, гений прожил,
Но нас уравнял орган.
Я видел: галёрка бежала к сцене,
Где я в токкатном бреду,
И видел я, иностранный священник
Плакал в первом ряду.
И видел я, иностранный священник
Плакал в первом ряду.
О, как боялся я вниз свалиться,
Огромный свой рост кляня.
О, как хотелось мне с ними слиться,
С теми, кто, вздев потрясённые лица,
Снизу вверх глядел на меня.