Синий вечер кружит над Москвою,
В небе звезды тусклые зажглись,
Я пришел, любимая, с тобою
Поболтать за прожитую жизнь.
Ты мне тихо двери отворила
В комнатушку с окнами во двор,
И, пока пельмешки мне варила,
Я узнал, твой муж бандит и вор.
И, пока пельмешки мне варила,
Я узнал, твой муж бандит и вор.
Чтоб разок погреться в Аризоне,
Новых русских грабил, убивал,
И за это на тюменской зоне
По закону срок свой отбывал.
О сынке вдруг вспомнила ОМОНе,
Плачет, мол, милицию боюсь,
Знала б ты, что я служу в ОМОНе
И во всю с бандитами борюсь.
Знала б ты, что я служу в ОМОНе
И во всю с бандитами борюсь.
Передачи поездом возила,
Сколько ж денег надо на билет,
Вдруг входную дверь открыл верзила,
На меня поставил пистолет.
Потому как он к тебе подался,
По причёске лагерной к тому ж,
Я, конечно, сразу догадался:
Перед нами твой законный муж.
Я, конечно, сразу догадался:
Перед нами твой законный муж.
Пару раз пальнул он удирая,
Ну, а ты в кровавых бигуди
Улыбалась, тихо умирая,
На моей омоновской груди.
Во дворе глухой хлопок раздался,
Не забыть во век мне ночку ту,
Под окном твоим в цветах валялся
Беглый зэк с глушителем во рту.
Под окном твоим в цветах валялся
Беглый зэк с глушителем во рту.
В пятнах крови джинсовая роба,
А под ней наколка на руке:
"Жди, жена, люблю тебя до гроба" -
И примятый лик твой в кулаке.
Снова вечер кружит над Москвою,
Снова звезды тусклые зажглись,
Только нам, любимая, с тобою
Не вернуться в прожитую жизнь.
Только нам, любимая, с тобою
Не вернуться в прожитую жизнь.