Ещё окутан снами материк, а ты уже на вахте.
Ночь сводками пестрит, летит метеорит,
Покуда дремлет древний птеродактиль.
Дух карбонарский, сорванный резьбой, свербит не понарошку.
Шахтёры вразнобой внедряются в забой
И рубят заключённых бесов в крошку.
Подмоги ждёт балтийский кочегар, Роман смертельно болен.
Износом рычага бледнеет мальчуган
И просит сил гитарным перебором.
Припев:
Швыряет уголь в топку волновода, -
Пожаром крестовин сгорает кокон.
В слепящей пляске лопастей прощальный хохот -
Обряд седьмого свода.
Он был в походах верною рукой, любимым ординарцем.
Метелился в повал, на братьев уповал
И радовал сердечным благодарцем.
Судьбу его ветрище разметал, без ялика, без брода.
Тоскует Ингода, глаз чёрным нагадал
Бесстрашно сгинуть в питерских болотах.
Игрался серебром поэт-Близнец в протоках Водолея.
Космический кузнец ковал меч-кладенец,
Но выпал чур собраться не старея.
Припев:
Зрачки плывут осенней поволокой,
Редкий пульс иное ждёт зачатье.
Шаг по-военному железно пропечатать
На суд благого рока.
Стихает бред в покойной тишине:
медсёстры опоздали.
Приходится краснеть невенчанной жене
И метить щёки блёстками проталин.
Сгорает плоть, как пух - не виден дым,
не дрогнул крематорий.
Ты вечно молодой и солнцем налитой,
Пьёшь соки забайкальских помидорин.
Вливаешь спирт в отраву волновода,
И сумерки трепещут лепестками.
За Поднебесной обручаешься стихами –
Плоды седьмого свода.
Седая мать схоронит пепелок, дневальные поминки.
Царапает не впрок по сердцу оселок
Порукою нечаянной разминки.
А мне дозорно выжженном нутром за душу помолиться.
Холодным ноябрём в пустыне горьких дрём
Со мной в пути друзей светлеют лица.
Бросая соль в турбины волновода,
Воронки лопастей, луна поблёкла,
Спешу как есть - вернуть проявленным уроком
Долги седьмого свода.
Всё без остатка в бездну волновода,
Звенит спектрально ядерное сопло,
Тугими вихрями до искр рот изодран -
Печать седьмого свода.