Эй, ты менестрель, лгут твои струны, красиво, но лгут.
Те давние дни ты не видал, сладкогласый мой плут.
Но я не в обиде, и даже получишь ты дар.
Лютню оставь! И послушай, каким был Мой Государь.
Ты пел, что героям, подобным ему,
Любые кольчуги тесны.
Ты пел про победу его, про войну...
А он лишь жаждал Весны.
Да, в эти года сизая мгла затмевала свет дня.
Псом выла беда, силясь безумием душу отнять.
Скорби ждали кликуши. Маловеры - друга удар.
Всяк знал, что будет хуже, но не верил Мой Государь.
Он жертвы носил не богам войны –
Смешливой фее лесной.
Огнём и сталью поля полны,
А он всё бредил весной.
Лишь талой воде было под силу проклятие смыть.
Да злым языкам проще с мечом, чем снега растопить.
Шёпот полз, как удушье: мол, он трус и звонарь.
И впервые с оружьем вышел Мой Государь.
И в первый раз он не расправил плеч,
Не поднял взгляд на листву.
И мнилось ему, поднявшему меч,
Как будто он предал Весну.
Сколь капель в волне, столько ему выпадало побед.
Кровь выше колен, славы по горло, да радости нет.
Он ждал поединка в стране, где пепел и гарь,
Где Чёрный Враг погибнет, сгинул Мой Государь.
А ты, менестрель, не грусти о нём,
И так твои песни грустны,
Ты только помни, что не королём
Он был - Герольдом Весны.