Помнишь, Людмила, ты говорила
То, что любила, покупала вино.
Ты же кормила, ты же поила
Пока не купила себе кимоно.
Живу, словно умер — ни больше, ни меньше,
Живу, словно умер — ни больше, ни меньше,
Живу, словно умер — ни больше, ни меньше,
Только это ценно для гейши.
Ты всё заставляешь носить меня саван,
Рис и васаба травят меня.
Может, тебе бы прикинуть хотя бы,
Что я же без бабы — с гейшею я.
Живу, словно умер — ни больше, ни меньше,
Живу, словно умер — ни больше, ни меньше,
Живу, словно умер — ни больше, ни меньше,
Только это ценно для гейши.
Живу, словно умер — ни больше, ни меньше,
Живу, словно умер — ни больше, ни меньше,
Живу, словно умер — ни больше, ни меньше,
Только это, только это, только это...
С японской кокоткой я спал на татами,
За русскою водкой я крался в сарай,
В тени нашей сакуры был повязан ментами,
Но я отбивался, кричал я: "Банзай!"
Живу, словно умер — ни больше, ни меньше,
Живу, словно умер — ни больше, ни меньше,
Живу, словно умер — ни больше, ни меньше,
Только это ценно для гейши.