Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя улыбка.
Не проси об этом счастье, отравляющем миры.
Ты не знаешь, ты не знаешь, что такое эта скрипка,
Что такое темный ужас начинателя игры.
Тот, кто взял ее однажды в повелительные руки,
У того исчез на веки безмятежный свет очей.
Духи ада любят слушать эти царственные звуки,
бродят бешенные волки по дорогам скрипачей.
Нужно вечно петь и плакать этим струнам, звонким струнам.
Вечно должен биться-виться обезумевший смычок.
И под солнцем, и под вьюгой, и под белеющим буруном.
И когда пылает запад, и когда горит восток.
Ты устанешь, и умолкнешь, и на миг прервется пенье.
И уж ты не сможешь крикнуть, шевельнуться иль вздохнуть.
Тотчас бешеные волки в кровожадном исступленьи
В горло вцепятся зубами, станут лапами на грудь.
Ты тогда поймешь, как злобно насмеялось все, что пело.
В очи глянет запоздалый, но властительный испуг.
И безумынй смертный холод обовьет как тканью тело,
И невеста зарыдает, и задумается друг.
Дальше, мальчик, здесь не встретишь не веселья, ни сокровищ.
Но я вижу, ты смеешься. Эти взоры - два луча.
На, владей волшебной скрипкой, загляни в глаза чудовищ!
И погибни славной смертью, страшной смертью скрипача.
И погибни славной смертью, страшной смертью скрипача.