В твоей спальне солнца всегда
было чуточку больше, чем в Африке.
Нежности больше, чем в той шоколадке
с лиловой коровой.
Я закрываю глаза
и стою на твоем пороге:
"Ну здравствуй...
ну здравствуй..."
твои руки покрыты лаской,
словно глазурью покрывает
с любовью пекарь имбирные пряники.
ты - это детские сказки.
ты - ожидание праздника
в пластиковых коронах.
это все что я помню. это все что
я сохраню о тебе в своей памяти.
извини, что тебе от меня
ничего не останется,
кроме, вывихов психики,
шестнадцати шрамов по пьяни в той глупой игре,
когда ты поёшь и ножом
протыкаешь стол в расстояниях
между пальцами. я ловлю на себе
твой любящий взгляд
и тут же промахиваюсь.
не смотри на меня. ответь,
зачем ты так смотришь?
за что ты так меня ранишь?
мы едем в травмпункт,
чтобы вытащить нож
застрявший в моей гортани.
и я падаю в пропасть.
я не буду тобой прощен,
я жил как засранец, я жил как последняя сволочь
под бой этих клавиш,
под действием дозы,
лёжа под незнакомцами.
и, знаешь,
мне все это нравилось.
от тебя остается в памяти
только хорошее.
чистое, как приходы,
белое как твои простыни,
как молоко,
как твоя кожа и запах лимонных маффинов.
как та фотография,
где ты смеешься
уткнувшись в мое плечо,
и это смех обреченного,
который вот-вот разрушится.
ведь ты отдаешь
все самое лучшее,
ведь ты оставляешь мне самое лучшее.
не прося взамен ничего.