Вступление
Ты проходишь своей дорогою,
И руки твоей я не трогаю.
Но тоска во мне — слишком вечная,
Чтоб была ты мне — первой встречною.
Сердце сразу сказало: «Милая!»
Всё тебе — наугад — простил вдруг я,
Ничего не знав, — даже имени! —
О, люби меня, о, люби меня!
В чёртову дюжину - календарь,
Ненаписанных стихов мне не жаль!
Но что от меня останется,
В сердце твоём, странница?
Вижу я по губам — извилиной,
По надменности их усиленной,
По тяжёлым надбровным выступам:
Это сердце берётся — приступом!
Платье — шёлковым чёрным панцирем,
Голос с чуть хрипотцой цыганскою,
Всё в тебе мне до боли нравится, —
Даже то, что ты не красавица!
В чёртову дюжину - календарь,
Ненаписанных стихов мне не жаль!
Но что от меня останется,
В сердце твоём, странница?
Красота, не увянешь за́ лето!
Не цветок — стебелёк из стали ты,
Злее злого, острее острого
Увезённый — с какого острова?
Опахалом чудишь, иль тросточкой, —
В каждой жилке и в каждой косточке,
В форме каждого злого пальчика, —
Нежность женщины, дерзость мальчика.
В чёртову дюжину - календарь,
Ненаписанных стихов мне не жаль!
Но что от меня останется,
В сердце твоём, странница?
Камень, кинутый в тихий пруд,
Всхлипнет так, как тебя зовут.
В ночных лёгких щелчках копыт
Громкое имя твоё звучит!
Все усмешки стихом парируя,
Открываю тебе и миру я
Всё, что нам в тебе уготовано,
Незнакомка с челом Бетховена!
Бетховена!
Бетховена!
Бетховену!