Анатолию Юрьеву
Прокурен тамбур, тает снег на стёклах —
Утюжит март полночный эшелон.
Обрывок штампа: «Хмарь зимы издохла!»
Но север исподволь ещё силён.
В плену сугробов зыбится Саратов,
Сквозь решето искрится молоко.
Кристальный хлопок не купить за злато —
Рассыпаны богатства широко.
Лопнул панцирь, вскрыты берега
Скальпелем-ножом.
Жалится чернильная строка —
О том, о сём.
Поволжский викинг, грани судеб млечных,
Узор кольца покоит древний блеск.
Бракует выгон встречных-поперечных,
Крупицы времени даны в обрез.
Твердеет накипь, чахнут ветви-корни.
Стробит метель, сужается спираль.
Подсказки-знаки зреют протокольно
В сердечный скрип небесного пера.
Вера в рёбрах: дурь, хмельную пыль
Выбьем и смахнём.
С детства кто-то парня теребил
Играть с огнём.
Воздух сладок — пей его взахлёб,
Только натощак.
Ловким хватом я потоки грёб
И так, и сяк. И так, и сяк...