В судьбе моей бывает пусто-мглисто,
Изранен я свинчатками утрат.
В моей тетрадке вырывают листья
Бракованные жопы вытирать.
Когда не вижу стрелок проворотно
И голос мой надорвано блажит.
Как водится, с концертами пролёты
И вдребезги разбит фамильный щит.
И ты здесь не к добру.
Я двери отопру,
Шагай до ветра, где ночь бугриста,
Запомни, блядь, речёвку нигилиста.
И всё не с той ноги, всё вперемешку,
В могильный зной погашены костры,
И поздно всуе судорожно мешкать –
Тоской безбрежной сумерки щедры.
Когда душа в кольце слепых уныний
И зыбится разлад с самим собой,
Ведут в тупик дороги мои ныне –
И всё не в такт, всё вкривь, всё вразнобой,-
А ну-ка осади!
За окнами дожди,
Что по полгода,
Какая чушь – не выгонишь урода.
Вконец меня брутально исковеркал
И высосал последние мозги
Свирепым ненасытным недомерком –
Не видно не единой зги.
Бью хрустальны рюмки, гнев не тая,
Были горьки слюнки: вот она я.
Ох, жесток и тесен твой воротник,
Много пыльных песен слышал тростник.
Вот ведь как бывает – всё кувырком,
Вдруг подмыло сваи – грёб с юморком.
Скоро эсперанто буду учить,
Ультратолерантно прятать харчи.
Наш даурский погреб батя строгал,
Забайкальский округ точит рога.
Днями комиссаров судьям узреть,
Вырвать с корнем жало, вытравить след.
Всё путем, ребята, даль заблестит,
С черепа до пяток сбросим бразды.
Явленные звенья цепью тугой
Свяжут внутривенно за упокой.
Радуйтесь, герои, жив адмирал,
Чёрной полыньёю не умирал.
В небо стяг взовьётся медью трубы
Народятся вёрсты новой судьбы.
Бью хрустальны рюмки, гнев не тая,
Были горьки слюнки: вот она я.