Мне с детства твердили: "Свобода выросла из закона",
Я считаю наоборот — наш рок-н-ролл вылетел из свободы —
Это было как внезапные роды, как прямой укол в сердце,
это было как в глаза перцем, реанимация рот в рот.
Это было так, как будто ничего до нас не было. Цена всей ностальгии — медный грош.
Это было, как один против троих, лететь с пятого этажа балкона.
В убитых подъездах батарея была теплом трона
нищих королей рок-н-ролла, объявивших козлам интифаду.
Которые знали, что если полуправда для всех — большая правда,
То на нашей волне — это огромная ложь.
Мы научились забивать на окружающий нас зоологический ужас,
не замечать, что у всех на часах застыло время кривых зеркал.
А мы знали, что рок-н-ролл — это несколько мгновений снаружи,
это вечность, в которую ты еще не сыграл.
О-о-о...
О-о-о... Е-е-е... Хали-гали!
О-о-о... Е-е... Галя, ходи!
О-о-о...
И мы мстили мечте, убивая в себе её материальные формы,
клали с прибором на старый совок и новые экономические реформы.
Мы молодые, совсем юные, еще не убитые деньгами, популярностью,
алкоголем, вскрывали небеса, как консервы,
И каждый из нас был болен вирусом рок-н-ролла.
Земляничными полями рок-н-ролла.
И нам ломали пальцы в ментах, гнали в шею из будущего и комсомола,
Жгли волосы, а мы теряли страх. и некоторые герои рэпа
Со своими гламурными телками в нафаршированных тачках
Ни хрена не видели такой весны, такой поножовщины в батлах-драчках,
В которых подыхали мы.
Мне всегда говорили: "Ну что ты нашел в этой химере?",
а я помню сколько было добра — в каждом видели брата.
Мы — последнее поколение, которое любовь рифмовало без мата.
В каждой подруге танцевала гетера, выпивали моря из лужи,
выдавливали из себя рабов и угри: "slaves outside!"
Знали, что наша музыка — это несколько лет снаружи
в Ленинградском рок-клубе пожирал электричество наш рок-н-ролльный прайд.
О-о-о...
О-о-о... Е-е-е... Хали-гали!
О-о-о... Е-е... Галя, ходи!
О-о-о...
Ну что, вот и дожил до слов: "Я на ваших песнях вырос!".
Да, стал крутым, забронзовел, "Наше радио" ещё крутит,
Но по ночам поедает бессонница — не от вдохновения,
а от ограниченности своей сути. Кстати, стал ещё мудрее:
вчера терпеливо бухал с пафосными мудаками,
Они примеряли на меня нимб и уговаривали идти вещать на клирос.
А у меня в душе тоска... Видать, пора уже, чтобы вынесли моё барахло
вперёд ногами.
На столе жиреет YouTube, наблюдая всеобщий хаос,
и как мы, когда-то крайние индивидуалисты, сливаемся в счастливые массы,
в очередях у кассы. И что дальше? Поднять на старость лимон?
Окончательно раствориться в рыбалке?
Найти молодую на очередной тусовке-свалке и выйти вон?
Но когда судьба позовёт меня на прощальный, последний ужин,
разожжёт свечи, и погаснут все фонари...
Я кое-что вспомню, я не забуду, что пели когда-то в казармах, тюрьмах,
больницах, вспомню дорогие мне лица,
которым был действительно нужен. И надеюсь, что идущие за нами тоже знают,
что если нас окружает унылая логика и расчет снаружи,
То рок-н-ролл — это всегда дважды два три.
О-о-о...
О-о-о... Е-е-е... Хали-гали!
О-о-о... Е-е... Галя, ходи!
О-о-о...