Я бегу по выжженной земле,
Гермошлем захлопнув на ходу.
Мой «Фантом» стрелою белой
На распластанном крыле
С рёвом набирает высоту.
Мой «Фантом» стрелою белой
На распластанном крыле
С рёвом набирает высоту.
Вижу голубеющую даль –
Нарушать такую просто жаль.
Жаль, что ты её не видишь!
Путь наш труден и далёк.
Мой «Фантом» несётся на восток.
Делаю я левый поворот,
Я теперь палач, а не пилот:
Нагибаюсь над прицелом –
И ракеты мчатся к цели.
Впереди ещё один заход.
Вижу в небе белую черту –
Мой «Фантом» теряет высоту.
Катапульта – вот спасенье!
И на стропах – натяженье,
Сердце – в пятки: в штопор я иду.
Только приземлился, в тот же миг
Из кустов раздался дикий крик:
Желтолицые вьетнамцы
Верещат в кустах, как зайцы.
Я упал на землю и затих.
Вновь иду по проклятой земле.
Гермошлема нет на голове.
Сзади дулом автомата
В спину тычут мне солдаты,
Жизнь моя висит на волоске.
«Кто же тот пилот, что меня сбил?», –
Одного вьетнамца я спросил.
Отвечал мне тот раскосый,
Что командовал допросом:
«Сбил тебя наш лётчик Ли-Си-Цын».
Это вы, вьетнамцы, врёте зря!
В шлемофоне чётко слышал я:
«Коля, жми, а я накрою!»
«Ваня, бей, а я прикрою!»
Русский ас Иван подбил меня.
Где-то там, вдали, родной Техас,
Дома ждут меня отец и мать.
Мой «Фантом» взорвался быстро
В небе голубом и чистом –
Мне теперь вас больше не видать.
Мой «Фантом» взорвался быстро
В небе голубом и чистом –
Мне теперь вас больше не видать…