Каждый вечер жёлтый свет фонарей
Поджигает ночей бикфордов шнур.
И асфальт принимает удары ног по лицу и под дых.
Усталые вены ночного метро на "зеро" делают ставки,
И ждут женщины с улыбками порочных старух,
И дети, которые не заснут.
Я пою тебе песню любви, Москва!
Город, который не чувствует боли и не щадит никого.
Я люблю тебя, Москва, я твой пьяный ребёнок.
Но я тобою рождён, и я с тобою помру.
Он придёт домой и снимет пиджак
Подойдет к окну и будет смотреть
На провода и на окна "Пельменной".
А когда он докурит, он встанет на стул.
И накинет веревку на крюк в потолке,
И проверит руками надёжность петли,
А потом он взлетит.
Я пою тебе песню любви, Москва!
Город, который не чувствует боли и не щадит никого.
Я люблю тебя, Москва, я твой пьяный ребёнок.
Но я тобою рождён, и я с тобою помру.
Рыжий узор притаившихся крыш,
Мокрый асфальт, как вчерашний гашиш,
Где покачнувшись остывшая трубка вновь протоскует гудок.
Взгляд из-под кепки вспугнет голубей, но левей
Двинется синий троллейбус,
И жёлтые пальцы нежно обнимут чёрный кирпич домино.
Я пою тебе песню любви, Москва!
Город, который не чувствует боли и не щадит чужаков.
Я люблю тебя, Москва, хоть не знаю, за что,
Но я тобою рождён и я с тобою помру.
Нагнувшись слегка, она прошептала,
Но было так шумно, и ему показалось,
Что он не услышал, и она улыбнулась,
И ещё раз сказала одними губами.
Он был словно пьян, как мальчишка, дурачился,
И просил: "Повтори ещё! Повтори!"
И в тёмной парадной, поднявшись на цыпочки:
"Я люблю тебя! Я люблю тебя!"
Я пою тебе песню любви, Москва!
Город, который не чувствует боли и не щадит никого.
Я люблю тебя, Москва, я твой пьяный ребёнок,
Но я тобою рождён и я с тобою помру.