Извивалась юркая полудюймовая рыбица
Выброшенная на сушу суровым Посейдоном
А вокруг — канонады наркоманской, блядской, глянцевой Ибицы,
От которых трепыхались изможденные лики Мадонны.
Рыбкины жабры раздвигались как шлюхины влагалища;
Она стонала и тряслась: «О, Боже святый!
За что Ты меня сюда: ведь я же совсем мала ещё!
Я только что родилась! Я ни в чём не виновата!..»
Но таинственный Некто хранил молчание
Что можно было расценить не иначе как «отъебись и ползи»
И у маленькой рыбки от гнева и уныния сперло дыхание...
Так она, корчась в агонии, подохла в грязи...
Я в это время танцевал и не помог ей выбраться,
Я не слышал её стонов, и нашёл уже мёртвой.
И в порыве яростного отчаяния пнул эту самую рыбицу
В глухую пучину — на расправу прожорливым волнам...
Припев:
Серпентарий по имени Ибица ждет кары Творца
Две заботы: забыться и выжить! Остальное неважно.
Но Гаутама не покинет дворца.
За забором так страшно!
За забором так страшно!
За забором так страшно!
За забором так страшно!
«Под легкий ужин» сделанная в трущобах малышка-Золушка
Из тех, кто по Его жребию права на счастье не имеет,
Ничего в этой жизни не видавшая
кроме пьянок мамы и домогательств отчима Фролушки
Однажды где-то прочитает про Грэя.
И она будет ждать его, что он прискачет на белом коне и скажет
«Моя Муся! Ай лав ю!»... Но где же он?
Кругом лишь ссыкло да пропойцы!
...И Золушка с горя нажрётся, раздвинет ноги
И отдастся первому попавшемуся -
Тому, кого ничего не интересует кроме того, что у нее ниже пояса.
А дальше — по накатанной: грязный шалман для путан...
И — путаться, путаться, путаться! Хуи. Кубы и литры.
И превратит её злая фея-Судьба, как спел бы Армен Григорян,
В «безобразную Эльзу — королеву флирта».
Да как полетят в неё каменьями осуждения и злые слова!
Колкими эпитетами её сгноят старые девы.
Но людская молва ей — давно трын-трава:
Ведь она хоть чуть-чуть побыла королевой!...
припев
В теплой кухне уминая белый хлеб с повидлом,
Кроя чертежи очередной духовной кампании,
Ежедневно и ежесекундно прихожу к тому, что лучше родиться быдлом
Жить у Христа за пазухой возможно только без самокопаний,
А по инерции, без лишних вопросов, без фанатизма,
Лиризма, экстремизма, вооружившись бараньим цинизмом:
Вино, двор на двор, путяга, армейка...
Судьба — индейка, а жизнь — копейка...
Так, свыкаясь с порядками ибической псарни,
Вырастают новые терпилы и хамы;
Но есть среди них честные, нормальные парни —
Идеальная опора для мамы.
Такие зачастую рождаются в покосившемся бараке,
С детства батрачат, так как папы — синячат.
А потом приходят военкомы, одевают их в хаки:
Мол, по вашему мясу салажьему гаубицы плачут! Гаубицы плачут!
Это что же: мать растила сынка на убой?
В угоду сраным империалистам, что сынку в цинковый сложат?..
И болезная кормилица, смешавшись со старушачьей гурьбой
С вечки за здравье ставит: «Сохрани, спаси, помилуй, Боже!»
припев
И я знаю, что за всё вышесказанное гореть мне сусальным огнём —
По мне в подземельях давно уже шкворчат сковородки.
Но рвите, ебите, режьте, жгите каленым железом — но я не в Нём.
Ибица не научила быть меня смиренным и кротким.
...Грохотали округи — кругом шла война:
Лондонские денди молотили поэтов,
А сытая швондерша сидела на краю окна
И втыкала самотык из кости Пересвета.
И хрустнуло зарево... Звезда-полынь нависла дамокловым мечом.
Таращило Ибицу! Ибица-дыбицца! Визги, шумы, гамы...
Обезглавленный кадрили нарезал со своим палачом.
Хотя какая хуй разница: все веселы, все — вальсингамы!
Одни умирали... Подрастала достойная смена —
Изуродованные бастарды, войны уличного джихада.
«Тратата! Тратата! Завалили мы мента!»
Вот они, просмотры фильма «Бригада»!
И они не хотят работать — им проще старика завалить
Из-за пенсии,чтоб вечером на дэнсе марфой пуститься по венам...
Господи!Помоги добрым злых победить!
...А впрочем, зачем?.. Заратустра был прав: «Мир — всего лишь арена»...
припев