Луны ущербный лик встаёт из-за холмов,
В лесу продрогший фавн играет на сопелке.
Упившийся в соплю бухгалтер Иванов
Бредёт сквозь лес к своей летающей тарелке.
Он не бухгалтер, нет, он чужезвёздный гость,
Застрявший навсегда среди российских весей,
Он космолёт разбил, и здесь ему пришлось
Всерьёз овладевать нужнейшей из профессий.
В колхозе "Путь Зари" нет мужика важней,
В колхозе у него участок и домина,
Машина "Жигули", курятник, шесть свиней,
Жена-ветеринар и прочая скотина.
Чего еще желать? Казалось бы, живи,
Работай, веселись, культурно развивайся,
Читай "Декамерон", смотри цветной TV,
А то в облдрамтеатр на выходной смотайся.
Но нет, грызёт тоска инопланетный ум,
Обилие скота не радует, не греет,
Искусство и TV не возбуждает дум...
Бухгалтер Иванов пьёт водку и звереет.
Как волк голодный, он в полночный небосвод
Вперяет иногда тоскливые гляделки
И, принявши стакан, потом другой, идёт
К запрятанной в лесу летающей тарелке.
Укрытые от глаз ветвями и землёй,
Останки корабля покоятся в овраге,
Куда упал со звёзд когда-то наш герой,
Сломав хребет своей космической коняге.
И плачет Иванов, и воет, и рычит,
Пиная сапогом проклятую планету.
И, глядя на него, Вселенная молчит,
Лишь одинокий фавн играет тихо где-то.