Вступление
Увернувшись от ножа,
отшатнувшись от копья,
чудом вывернувшись из-под топора,
я решила, что не стать
больше Бога искушать -
надо делать злые ноги со двора.
А надо - так и делай; я бы полетела,
да бремя выбора меня как веревкой вертит.
Говорила мне по пьяни моя матушка Гусыня:
Если некуда лететь - полетай в Антверпен.
Полетай в Антверпен: там за каждой дверкой
для хорошего гуся сытно и привольно.
Там не щиплют перьев, там каждому по мере
сладких зерен и травы там в Божьем поле.
Среди ночи, среди дня
тяжко мучает меня
то ли сон мой, то ли придурь, то ли муть:
серый дождик моросит,
в сером небе гусь висит -
это я в Антверпен проторяю путь.
Улетев из дома трассой незнакомой,
на пернатых парусах над прозрачной твердью
я лечу, не разбирая, кто от ада, кто от рая.
Если некого любить - полетай в Антверпен.
Заплутав в туманах, в пыльный облак канув,
стиснув намертво крыла, все пославши на #уй,
шариком упругим налетишь на флюгер
и на плиты мостовой грянешься с размаху.
Так и жить, моя Тецима, вымазав птичьею кровью
черный нож, рассекающий ветр и ослепшую птицу.
Ты хотела туда, моя Тецима, и в изголовьи
призрак Райских ворот, колыхаясь, встает и искрится.
Слава тем, кто способен летать без намека на гибель,
благо им проноситься по синему гладкому небу.
А на наших плечах ангел черной острогою выбил
полосу оправданья полету в волнистую небыль.
Если некуда лететь - полетай в Антверпен