Оглушенная пулями ночь, привкус гари во рту.
Мостовая пуста. Я один. Я иду и смотрю,
Как затоптанный толпами ангел на грязном снегу
Протянул перебитые крылья навстречу утру.
Так похож на ребенка и столько всего не сказал.
Его мертвая память - заставленный плитами зал.
Его мягкие губы замерзли в смиренный оскал.
А невинные пальцы сжимают истекший напалм.
Он казался мне странно знакомым. Как будто вчера
Я сидел с ним на кухне за редким бокалом вина.
#
И мне кажется, я говорил, что война - не война.
#
Что его раскаленная грудь - не стрела, а стена.
Что какую бы истину он не цеплял на уста -
Она будет всего лишь картинкой. И сном ото сна.
#
Говорил, что люблю его крылья. Чтоб он их берег.
#
Чтобы он перенес их сквозь время, и сам не истек.
Говорил, что для крыльев опасно быть тенью других.
Если хочешь во что-то поверить - то будешь без них.
#
Он ответил печальной улыбкой и светом в глазах.
Он сказал мне "Я знаю. Не бойся. К чему мне твой страх?
Мне понятно, что истина - спичка. Что я - огонек.
Я под утро умру. И поставлю ей это в упрек.
Ты возьмешь мои крылья и пустишь по небу свой слог.
И несчастные люди поймут то, что ты - уже смог”.