Когда я был щенком и верил в грёзы детства,
Усатым трубачом себя воображал.
Едва услышав звук военного оркестра,
С ватагою дружков я вслед за ним бежал.
Ах, как хорошо! Ать-два!
Руки-ноги-голова
Души выдувают ртом,
Подымая пыль столбом!
Лупят, не жалея ног,
Чередуя выдох-вдох,
Чтоб по жизни прогреметь,
Как первый гром!
Сбываются мечты вокруг моей фигуры,
Обвился, как удав, красавец-геликон.
Я музыкой пленил прелестную натуру,
И руки нам спаял товарищ Мендельсон.
Ах, как хорошо! Ать-два!
Руки-ноги-голова
Души выдувают ртом,
Подымая пыль столбом!
Лупят, не жалея ног,
Чередуя выдох-вдох,
Чтоб по жизни прогреметь,
Как первый гром!
Когда последний марш в последний путь поманит,
Когда меня свезут в одно из тихих мест
И развернут лицом туда, где солнце встанет,
Пусть грянет надо мной подвыпивший оркестр!
Последний солнца всплеск на меди догорает,
Последние шаги притихнут и замрут...
Уходит мой оркестр, но, звуки догоняя,
За музыкою вслед мальчишки побегут.
Ах, как хорошо! Ать-два!
Руки-ноги-голова
Души выдувают ртом,
Подымая пыль столбом!
Лупят, не жалея ног,
Чередуя выдох-вдох,
Чтоб по жизни прогреметь,
Как первый гром!